От «Трисвятого» до Epic Games |

Под конец новогодних каникул наш совместный с мужем выезд в Капеллу чуть было не сорвался. Посидеть с детьми из родных никто не мог. Попыталась продать билеты в домовом чате. Идеей соседи не прониклись, зато активизировали торговлю своими билетами на другие мероприятия. И когда утром в субботу я подумала о двух пустующих местах в партере, мне стало очень грустно.

Решили, что муж останется с младшими дома готовить плов, а Саша на правах старшего (категория 6+) сопроводит мать на концерт с обязательным посещением кафе после. Привилегия взрослого человека. Ему предстояла большая ответственность, а еще ударная доза Чайковского, Глинки, Свиридова, Гаврилина, Кальварского, а также стихов Пушкина, Тютчева, Есенина, Жемчужникова, Рубцова, Майкова, Чупрова и др.

Чем больше разных соприкосновений с жизнью, с её гранями, тем богаче становимся мы сами. Возможно, сын не станет музыкантом, но и робости от посещения подобных мест не будет. Появятся насмотренность, спокойствие и уверенность. Умение вести себя сообразно ситуации. В таких местах ему будет знакомо и спокойно, потому что уже был, слышал, встречался с чем-то. И если однажды его пригласит туда девушка, он будет знать, что делать.

Мне очень важно, чтобы дети впитывали ДНК города. Жизнь в Петербурге — это не только игровая комната в торговом центре или Roblox.

Припарковались на Миллионной, прошлись вдоль украшенной набережной Мойки. Великолепие! По дороге завернули в «Гранд Отель Мойка 22». Полюбовались на огромную ель, оформленную в стиле «Щелкунчик» в холле. Заглянули в ресторанчик на первом, где в полтора года пили чай и делали первые фото Саши в сером пиджачке.

Потом зашли во дворы Капеллы и направились внутрь. С порога пахло кофе. Красные дорожки, позолоченные рамы зеркал. Мы были в кардиганах и, конечно, сделали фото на память.

В зале, как и десятки лет назад, высился огромный орган. Вышел хор и оркестр, была арфа. Два чтеца поочередно читали стихи классиков:

«Россия, Русь! Храни себя, храни!
Смотри, опять в твои леса и долы
Со всех сторон нагрянули они,
Иных времен татары и монголы…»

Николай Рубцов

Ребенок сидел, не шелохнувшись. Даже когда я отлучилась минут на пятнадцать, нашла его там же, где оставила. Хор уже пел «Трисвятое»:

«Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас».

Под песни про русскую деревню, достоинство и доблесть, предательство, казнокрадство и несгибаемый дух Саша смиренно высидел почти час.

После мы заглянули на Рождественскую выставку картин. Через дворы Капеллы вышли на Конюшенную. Забрели во двор особняка Слепцова. Прошлись по коридорам, заглянули в шоурумы: поглядели на украшения из Испании, одежду, благовония. Пахло сандалом. Поднялись на третий этаж в кафе Opetit.

Там царил полумрак, в углу стоял камин, на столиках — живые свечи, под потолком — огромная штора. Рояль вдоль стены молчал, зато звучал Фрэнк Синатра. Обходительный официант с зачёсанными назад волосами (наверное, учится в театральном) принёс Саше пухлый круассан с щедрой начинкой и лимонад со вкусом розы и малины. Я пила американо, любовалась на массивные двери и окна в потолок.

Позвонили домой. Просят по дороге купить кумин-зиру и лук. Муж уже готовит плов. На твиче фоном запущен стрим. Младшие носятся, на ночь глядя разнося квартиру. Отец гордится, что сын мужественно выдержал сложную программу и, главное, посетил её вместо него.

По пути к авто полюбовались с Сашей на витрины ДЛТ. Большая Конюшенная в огнях, родители с детьми. Молодая пара с грудничком заталкивает в авто коляску. Идём. Саша выглядит озадаченным. Молчит.