Четверо взрослых на одного ребенка. Как мы лечили зубы Ярославу

«Я бы с ребенком не решилась», – сказала одна из мам, пока мы сидели в очереди к стоматологу. Я бы тоже не решилась, но какие варианты?

В генетической лотерее Ярослав вытащил харизму и пепельный цвет волос деда по отцовской линии. Молочные зубы комплектации «премиум» в перечень не вошли. До коренных в четыре года далековато. Ждать, пока больные молочные выйдут «из чата» сами, не вариант.

Мы честно оттягивали сроки как могли. Серебрение на мой субъективный взгляд помогало замедлить, а местами остановить легкий кариес. Но не на жевательных зубах. Было лечение платно около трех с половиной лет: четыре руки, VR очки, мультики и подарки. Но если помножить цены на количество Яриных зубов и всех членов семьи, дороговато.

В районную поликлинику Приморского района (дело в Питере) мы не могли записаться несколько месяцев. Когда, наконец, пробились, вышли с кучей информации про навороченные щетки, советом «тянуть время» и недоумением. Окей, до 4,5 лет дотянем. А дальше? Дальше удаление. Но какая разница: удалять экстренно под анестезией в четыре года или все-таки планово лечить, сделав неуправляемый процесс чуть более подконтрольным? С зубными щетками, так и быть, понятно.

Так мы оказались в поликлинике Центрального района на ул. Чайковского. Она прекрасна хотя бы тем, что там не футболят с лечением. Подход максимально бережный, есть с чем сравнить. Единственное, чего не хватает помимо наклеек для детей, это ящика с валерьянкой для родителей.

Сашу (ему сейчас шесть) пронесло. Одна дырочка, которая может и до школы доживет. Тьфу, тьфу, тьфу. И да, конфеты, если что, все дети ели одинаково.

У Ярослава сложнее. Не дожидаясь круглых четырех (через два месяца), нас отправили на анестезию. Сначала вишневой пастой обезболили место укола, потом, скрыв иглу, бережно вкололи. Но даже это не помогло. Из кабинета анестезии в кабинет врача он обратно уже не шел. Уперся так, что удержать не мог никто. Уговоры, шутки, обещания неба в алмазах и голубого вертолета, все мимо. Посадить на колени и держать не получалось.

Мы вышли в коридор и стали дожидаться конца смены врача. Нас оставили «на закуску». За это время прокатились с Ярей в лифте, попили водички, посмотрели плакаты про лечение туберкулеза и мессенджер МАХ, потом мультики на планшете. Я подговорила Сашу пройти перед Яриком в кресло еще раз. Пообещала: «Тебе подуют воздухом, пожужжат машинкой и поласкают водичкой. Ты покажешь, что не больно и что зубики надо помыть, смыть вишневую пасту». Саша согласился.

Все это сопровождалось комплиментами старшему и поддержкой младшего. Примерно этому учат на женских тренингах, как мотивировать мужчин на подвиги. Никакого «ты что, слабак?» или «вон мальчик же не плачет». Мы признавали страхи: «Да, тебе страшно, но давай попробуем». Ярослав все равно не велся.

В кабинете я посадила его на колени, дала планшет. Этого хватило до первого жужжания. Врачи и медсестры были терпеливы, я изобретательна. Двойной корвалол мне в студию! Но и этого мало. Тогда я поставила на кон все и включила манипуляцию:

«Пасту надо смыть! Только с чистыми зубами дам порулить моей машиной. Саша смыл, ему дам. Рулить будешь?»

Как бы мы ни старались, каких бы приблуд ни изобрели (в моем детстве такого не было), нельзя оградить ребенка от сложного опыта. Есть события, через которые нужно пройти. По возможности снизив боль и с максимальной поддержкой. И то и другое я старалась давать Ярославу. То же самое полезно давать себе.

В современном родительстве я сейчас наблюдаю гипертрофированную ответственность за психику детей. Она вырастает из собственной боли. Мы так хорошо знаем, как бывает больно, что готовы подстелить соломку везде. Даже там, где ребенок, может быть, просто посмеялся бы и побежал дальше. Но дети сильнее, чем нам кажется. Мы пытаемся уберечь их от любой фрустрации, но это палка о двух концах. Мы не даем им встретиться с трудностями и стать сильнее. Лечить зубы, например.

Страх травмировать детей не ошибка, а суперсила, которую мы иногда перегреваем. Даже если оба родителя в длительной терапии, осознанные и рефлексирующие (мифические существа), остается мир, который не стерилен. А еще есть социальная среда: воспитатели, учителя, врачи, прохожие. И свое место в семейной иерархии. Ярослав средний: где-то тянется за старшим, а с другой стороны, ему наступает на пятки младшая. Отстоять территорию, найти свое место – вызов.

Родителям приходится выдерживать свою беспомощность и границы возможностей. Мы можем многое: сходить в терапию, лучше видеть процессы, кое-что исцелить. Это важно и дает плоды. Но мир больше наших травм и усилий. Зубы все равно приходится лечить. Сколько ни мажь вишневой пастой, ни говори комплиментов, ни успокаивай нежными руками, все равно будет больно.

Ярославу кое как заткнули зуб временной пломбой. Через две недели пришли ставить постоянную. Держали вчетвером. Едва открыли рот. И отправили лечиться в детскую городскую больницу под наркозом. Мы пока не дошли. Потому что не так страшен наркоз, как ребенок в панике, бегающий между кресел.

Про наркоз напишу ниже, но повторюсь: валерьянки в этой поликлинике сильно не хватает.

В сухом остатке: выводы и что посоветовали

Я кинула клич в соцсетях про опыт лечения зубов под наркозом у детей. Спасибо всем за отклики! Вот что взяла в копилку.

Страшилка. В одном чате рассказали, что через одно рукопожатие у кого-то ребенок умер от наркоза при лечении зубов. Достоверность не проверяла. Но несколько знакомых мне людей лечили детей под наркозом от трех лет, и все прошло хорошо. Потрачены только деньги и нервные клетки родителей.

Клиники и врачи. Рекомендовали несколько платных клиник в Петербурге, где врачам удавалось лечить детей без наркоза по особым протоколам. Отзываются о них как о святых:

• «Белая медведица»
• Семейная стоматология «Фокус», врач Ирина Никитина (по отзывам приезжают со всей России с детьми с особенностями)
• Детская стоматология студия «Зубная фея» на Шкапина
• Ассоциация стоматологов на Туристской (обычный обезбол, под седацией газом там не лечат)
• «Медгарант» на Туристской (ингаляционный наркоз, не седация, у ребенка в три года все было хорошо)
• Центр стоматологии «Вероника» (лечение детей под общей анестезией)

В Петербурге есть две городские больницы, где лечат под наркозом по ОМС (ингаляционный и внутривенно): Марии Магдалины на Васильевском и больница Святой Ольги. Первую хвалили особенно. Но сбор анализов как на медкомиссию в космос. Очередь до полугода. Детей обследуют досконально. Больница есть больница.

Стратегия «подождать». С ней я отчасти согласна. Из-за перфекционизма мы пытаемся вылечить все, исключая вариант, что проблема рассосется или отвалится. Сменятся молочные зубы, разовьется челюсть, и все встанет на свои места. Тоже вариант, если время позволяет и можно профилактировать пастами или серебрением.

Есть особенности, которые не лечатся в принципе. Мой опыт с глубоким прикусом: его не удалось кардинально исправить, хотя родители сил и средств вложили немало. Может, без этого было бы хуже. Но когда на пороге сорока врач опять на это указывает, я говорю: «Спасибо, нет». Сейчас я лечу детей, максимально сохраняю то, что есть, и сижу на скамейке запасных.